dennisdrums since

Русские барабаны

Сергей Мищенко, июль 2019

 
Вступление

Ранее была описана история появления и развития так называемых «европейских» барабанов на Руси, пришедших с запада в начале XVII века [1]. В настоящей работе речь пойдёт о восточных ударных инструментах (накрах, тулумбасах, набатах, литаврах), предшественниках «европейских барабанов». Иностранцы дали этой группе инструментов общее название «русские барабаны». Эти инструменты пришли из Золотой Орды и господствовали на Руси в период с XV по XVII века.

Ударные мембранные инструменты получили широкое распространение как в Золотой Орде, так и на всём Востоке. Это прекрасно видно из материалов «Этнические барабаны на карте мира» [2]. Русские исторические и литературные источники этого периода показывают, что из всего многообразия сфер применения мембранных ударных инструментов на Востоке, всего лишь три из них соответствовали законам и традициям Православного Московского государства, запрещающим инструментальную музыку, а именно:

 
1. Военная сфера — звуковая сигнальная система;

2. Область государственного этикета;

3. В качестве артефактов власти.
 

При этом на сегодняшний день нет ясной картины, что это были за инструменты, как классифицировались, почему и как использовались. Поэтому статья посвящена данному разбору и разделена на две части.

В первой части рассмотрены восточные ударные инструменты и их применение в Золотой Орде, которые перешли впоследствии в жизнь Московии в XV веке.

Во второй части дано описание, функции и жизненный цикл «русских барабанов» с XV по XVII века в Московском государстве.

 
Золотая Орда

 
1. Барабаны эпохи монгольских завоеваний (военная сфера)

Монгольская армия считалась лучшей на рубеже XV века. Одной из первых ввела в управление войсками во время сражений современную систему сигнализации. Её военачальники не принимали непосредственного участия в бою. Строжайший указ Чингисхана запрещал руководителям отрядов монголов участвовать в сражении лично: «Вожди не вступают в бой, но стоят вдали против войска, и их окружают отроки на конях, женщины и лошади». Жёсткая дисциплина, базировавшаяся на Ясе Чингисхана, по факту, первом воинском уставе, позволяла довести приказ от военачальника до низшего звена за короткое время. Предводители европейцев, короли, князья, во главе своих отрядов, не имея такой системы, лично участвовали в схватках, заканчивая своё управление на этапе начала атаки.

Для эффективного управления сражением нужны соответствующие организационные цепочки воинов: человек, исполняющий приказ – (солдат); человек, отдающий приказ — (командир); человек, передающий приказ от первого ко второму — (сигнальщик).

Появление в монгольской коннице отдельной воинской единицы — барабанщика (воина — сигнальщика), стала исторической закономерностью, связанной с повышением роли звуковых коммуникационных связей, необходимых для ведения эффективных боевых действий. Косвенным подтверждением вышесказанного служит введение новой шахматной фигуры «барабанщик — сигнальщик» Тимуром при создании им стоклеточных шахмат.

В монгольской коннице основным звуковым сигнальным ударным мембранным инструментом были котлообразные барабаны. Именно они позволяли получать узнаваемые однотонные звуки, необходимые для управления конкретными воинскими частями. К инструментам с определённой высотой звучания относятся литавры, накры, входящие в группу котлообразных барабанов. Как считают современные узбекские исследователи, после распространения в XV веке в Средней Азии ислама, все подобные барабаны стали называться нагхаре (накры), что в переводе означает «постукивание», от арабского глагола naqr— «бить», «ударять». Корпуса накр изготавливались из самых разнообразных материалов: керамики, металла, дерева, кожи, высушенных тыкв. Накры с корпусами из металла назывались литаврами.

Массовое применение котлообразных мембранных инструментов для самых разнообразных воинских надобностей условно подразделило их на три группы в зависимости от размера: кос нагара, бала нагара и кичик нагара, т.е. большой, средний и малый барабан. Классификация котлообразных барабанов (накры, литавры) по размерам соответственно делит их на три звуковых уровня, различающихся по высоте тона и силе звука.

 
1. Малые барабаны — диаметр, в основном, около 20 см. Маленькая накра, литавра имели высокий и резонансный звук, слышимость которого ограничивалась небольшим расстоянием.

2. Средние барабаны – диаметр около 60 см. Звук их распространялся на большое расстояние.

3. Большие барабаны – диаметр больших накр мог достигать 2,5 метров. Это басовый инструмент с низкими и резонансными громкими звуками, слышимость которых распространялась на очень большие расстояния.
 

Каждому из этих звуковых уровней соответствовала своя роль в воинской иерархии. Эти котлообразные барабаны на соответствующем уровне своего действия выдавали необходимую лаконичную воинскую команду. Звучание восточных боевых накр и литавр было далеко от музыкальных звуков. Они были громкие, резкие, отрывистые.

 
Малые боевые конные котлообразные барабаны (литавры)

Вот как описывается боевая малая литавра в литературе: «Достоин внимания предмет старовосточного конского снаряжения, который позволяет отчетливее представить себе тактику конницы Востока: это так называемый ручной барабан, который привязывали с правой стороны передней луки седла. Такой барабан употреблялся во всех армиях Востока, а также у татар и поляков. Корпус его, как правило, был из листовой меди или из бронзы. Снизу он заканчивался тупым концом с приклепанным ушком. К этому ушку, а также к верхнему краю барабана крепился ремень, которым он привязывался к седлу. Диаметр барабана редко превышал 25 см. Чтобы предохранять от сырости на марше, его снабжали чехлом из яловой кожи. Многие всадники утверждали, что на их барабанах натянута человеческая кожа, звук от которой должен был оказывать на врага неодолимое действие» [3]. Материалы, из которых изготавливались барабаны, делали их стойким к внешним воздействиям, что отличало боевые литавры от музыкальных инструментов. Били в них не палочками, а плёткой.

 

Рис. 1. Образцы малых боевых литавр [12] и способы их крепления.

 

Малые литавры были личным сигнальным инструментом младшего командного состава и, являясь знаком отличия военных структур, принадлежали только людям, обличённым властью. Использовались для управления отрядов из сотни или полусотни всадников.

Резкий, сильный удар по малой литавре давал высокий, ни с чем несравнимый звук, различаемый в шуме боя или охоты, когда невозможно расслышать речевые команды, даже на небольшом расстоянии. Он требовал безоговорочного обращения внимания на командира. После него следовала визуальная команда рукой, нагайкой, бунчуком, указывающая направление действия для выполнения определенного приёма или приказа. Наличие сигнального инструмента позволяло командиру не пускать на самотёк ход схватки даже в ближнем бою, привлекая внимание воинов в критические моменты. Кроме отдачи команд на выполнение тактических воинских приёмов, с малой литавры начиналась атака, и обозначалось местонахождение руководителя конной воинской единицы. Универсальность этого ударного инструмента, позволяла пользоваться им на протяжении всей битвы, с одинаковой степенью отдачи. Недостаток этой системы управления состоял в том, что достаточно было вывести из строя сигнальщика, и воины превращались в неуправляемую толпу.

Обучение и тренировки по взаимодействию всадников с командиром, при помощи звуковых сигналов малых литавр, происходили, как правило, на охоте. Она рассматривалась монголами, как государственный институт основы военной подготовки. В Ясе Чингиcхана в пункте об охоте говорится: «Когда монголы не заняты войной, они должны отдаваться охоте. И они должны учить своих сыновей, как охотиться на диких животных, чтобы они набирались опыта в борьбе с ними и обретали силу, энергию выносить усталость и быть способными встречать врагов, как они встречают в борьбе диких и неприученных зверей, не щадя (себя)» [5]. Здесь отрабатывались не только методы владения оружием, но и тактические воинские приёмы, по различным координирующим сигналам малых боевых литавр. Так, воины запоминали «голос» своего командного инструмента и порядок подачи им сигналов, от которых зависела их жизнь или смерть в бою.

На этом уровне, визуальная (жестами) и звуковая (удары малых литавр) составляющие военных сигналов максимально сбалансированы, позволяя чётко осуществлять передачу и приём сигналов с высокими звуковыми тонами. Итак, малые боевые литавры использовались для управления войсками командирами низшего звена. Такова их роль в лёгкой коннице монголов.

 
Общевойсковые (средние) барабаны.

Общевойсковые (средние) котлообразные барабаны — накры и литавры средних размеров. Подробное описание таких накр приведено в статье, описывающей «Барабаны мира» [2]. Говоря о конных средних литаврах, добавим, что они представляли собой, по сути, увеличенные малые литавры. В старину кожа на них натягивалась сыромятными ремнями, и у накрщика не было никакой возможности перенастраивать инструмент и изменять его звук в отличие от «европейских» литавр. Применяли их, как правило, в виде пары, соединяя ремнями и перекидывая через седло всадника – сигнальщика, специально назначенного воина в конном отряде. Быть воинским музыкантом означало, помимо общих требований к всадникам, умение на скаку играть на литаврах. Для этого требовалась хорошая физическая форма, великолепная координация и способность управлять конём без рук. В подобных случаях использовались специально подготовленные кони, верблюды, мулы, которые привычны к резким громким звукам литавр. Играли, как правило, одной палкой. Диаметр средних конных литавр колебался около 60 см. Регламентированных форм подачи приказов не существовало, и перед каждой битвой они обсуждались.

О принципах применения общевойсковых сигнальных систем можно узнать из знаменитого китайского трактата «Искусство войны» Суньцзы, где он писал: «Руководство в сражении большим войском ничуть не сложней, чем командование небольшой группой: всё дело в расстановке значков и в использовании нужных сигналов. Когда солдат много, приходится по необходимости занимать обширную территорию, поэтому голова войска и хвост далеко отстоят друг от друга и солдаты не видят и не слышат друг друга. Поэтому и доводят что-либо до слуха людей, ударяя в барабаны, показывают им что-нибудь, подняв знамёна. А когда глаза и уши всех направлены на что-нибудь одно, пусть будет здесь хоть миллион человек, они будут действовать как один». «…Звучащее слово имеет весьма ограниченный радиус слышимости — отсюда обычай использования гонгов и барабанов» [6].

Все это нашло свое отражение в создании эффективной системы управления монгольской конницей, численность которой в разные времена достигала 200 тысяч и более всадников, выразившееся в создании знамённых групп с новыми функциями. Состав обычной знамённой группы – знаменосец, трубач, накрщик (литаврист), мог варьироваться. Отметим, что литавристы и трубачи были взаимозаменяемы. Литаврист, в составе знамённой группы, всегда находился возле командира и подавал сигнал по его приказу.

Резкий звук боевых накр выполнял функцию оповещения, обращая внимание воинов на знаменосцев или командира. Те, в свою очередь, передавали зрительный приказ о том, что надо делать для разрешения ситуации на поле боя: начать ли наступление, изменить направление удара и т.п. При общем лагерном построении — выступление в поход. Невыполнение приказа жёстко наказывалось.

 

Рис. 2. Монгольский военачальник и литаврщик времён нашествия на Русь [4].

 

Управление конными отрядами в сражениях, связанных с быстрыми перемещениями, требовало иного подхода к решению вопроса коммуникационных связей. Часто время видимости знамени на поле боя конных армий было ограничено. Это могло быть связано с природными, погодными условиями, теснотой на поле боя, огромными облаками пыли и т.п. Для решения проблем управления необходимо было зрительную связь усилить звуковой составляющей. Так в начале новой эры в римской коннице появились, перенятые у скифов, особые штандарты – «драко» (драконовые знамёна). Эти знамена подавали шипящие, свистящие, легко узнаваемые звуки под напором воздуха при быстром передвижении, что делало их незаменимыми при управлении конницей. Звуковые знамена указывали область боестолкновения, позволяя полководцу корректировать его, управлять им. В свою очередь всадники, в отсутствии видимости знамени, легко ориентировались по звуку, и чётко выполняли поставленный приказ. Кроме того, это был звуковой сигнал, «свой-чужой», позволяющий отличать в битве «дружественные» отряды. Утрата «драко» в бою приводила к дезорганизации всего подразделения, превращая его в толпу. Недостатком была зависимость получения звука только от скорости перемещения всадника.

 

Рис. 3. Реконструкция звукового «драконового» знамени [10].

 

Следующим шагом в эволюционном развитии звуковых коммуникационных связей в азиатской концепции ведения войны, стало появление мобильных литавр, заменивших драконовые знамёна. Они выдавали узнаваемые звуки и не зависели от скорости движения. В бою литавры, используемые как звуковые знамёна, показывали местонахождение отрядов, определяли их движение и намерения.

 

Рис. 4. Действие конного литаврщика в бою [10].

 

Литаврщик, участвующий в конной атаке, бил постоянно в медные чаши своего инструмента, показывая направление движения. Создаваемая, так называемая «звуковая дорожка» позволяла полководцу оценивать ситуацию на поле битвы, а также координировала действия членов отряда и подавала сигнал «свой-чужой» воинским частям. Знаменную группу ставили позади боевых порядков или в их центре, оберегая от нападения. Так литавры, часто подменяя знамя в битве, сами становились «звуковым знаменем».

Рис. 5. Знамённая группа на поле боя [9].

Победа знаменовалась высоко поднятым стягом. Это видно на приведенной миниатюре (рис. 5). Битва окончена. Трубы трубят победу. Барабан победителей «отдыхает» после ратных трудов. Зато барабан побеждённых врагов умолк и по-вержен, символизируя поражение в битве. Захват военных ударных инструментов приравнивался к захвату знамени. Учитывая сакральное значение ударных мембранных инструментов, их потеря наносила огромный моральный урон.

Обязательной была проверка готовности систем сигнализации при взаимодействии различных частей войска. Она проходила на ежегодных больших манёврах, проводимых в виде большой облавы (царской охоты). На примере окружения диких животных, с помощью разнообразных элементов связи, отрабатывалось взаимодействие войсковых соединений. Так перед походом Тамерлана на хана Тохтамыша была устроена царская охота. Несколько дней потребовалось, чтобы крупные отряды, общей численностью двести тысяч воинов, при управлении накрами и литаврами, равномерно растянулись в линию на 30 миль. Получив приказ, переданный боем накр, войска согласованно начинали движение. Центр оставался неподвижен, а фланги в соответствии с подаваемыми сигналами, описывали полукруг, сгоняя внутрь всех животных. Подобно этому происходило и настоящее нападение монголов, не дающих никому вырваться из кольца окружения за помощью. Несколько отрядов, имеющих в своём составе конных накрщиков, замыкали сужавшийся проход. Взаимодействия крупных отрядов достигалась координирующим боем средних накр и литавр, находившихся в их составе, и указывающих направление движения. Это исключало возможность прорыва дикими зверьми кольца облавы. Одновременно все звуковые инструменты, в том числе и литавры, создавали невыносимый грохот, который нарастал по мере подключения к продвижению других отрядов. Так во время «шумовой охоты» отрабатывался воинский приём «боевого шума», своего рода акустического удара, часто применяемый кочевниками в психологической атаке начала конных сражений.

После завершения манёвров проводился их обязательный разбор, в том числе, и действий элементов звуковой связи, обеспечивавших согласованное продвижение войск. Проводилось награждение отличившихся и наказание провинившихся воинов-сигнальщиков. Например, несвоевременная подача сигналов, приведшая к прорыву кольца окружения животными.

Заканчивая описание действия средних сигнальных литавр в бою, отметим, что большое значение имело отношение воинов к воинским барабанам, как к предметам, имевшим сакральное значение. Воины — самые суеверные люди на свете. Утрата ба-рабана в битве означала не только физическое, но и моральное поражение и приравнивалась к потере знамени, являясь для воинов «звуковым знаменем».

Отдельно отметим лагерные ударные мембранные инструменты, применяемые для разных надобностей. Их размеры и материалы не регламентировались. В данном случае, использовались, как правило, накры, изготовленные из более дешёвых материалов: глины (керамики), дерева. Перевозили их в обозах. Воинские барабаны и знамена охраняла личная стража военачальника. Они выдавались непосредственно перед сражением. У Чингисхана охраной занимались кебтеули – «ночная стража», одно из самых привилегированных подразделений в его государстве.

Итак, литавры средних размеров, будучи элементами мобильной связи, использовались при управлении большими конными отрядами в различных ситуациях: в битве, при построении, и т. д. Применялись и как составной элемент группы звуковых инструментов для создания шумовых эффектов психологической атаки, руководили перегруппировкой войск, указывали направление атаки.

 

Рис. 6. Охрана знамен и барабанов.

 

Сигнальщики-литавристы участвовали в обманных маневрах: организовывали ложные отступления, имитировали присутствие крупных сил своего войска в стороне от действительного в условиях ограниченной видимости (например, в темноте или в тумане). На поле боя был слышен разноголосый хор ударных мембранных инструментов, непонятный для непосвящённых, но следующий своему грозному ритму сражений.

 
Большие боевые накры, литавры

Эти ударные мембранные инструменты осуществляли передачу звуковых сигналов на большие расстояния, общие для всего войска. Они подчинялись командирам армий и руководителям больших воинских соединений и, как правило, входили в состав больших знамённых групп, «воинских оркестров». В отличие от боевых малых и средних литавр, где непосредственное применение в конных схватках диктовало их конкретные размеры, материалы и т.д., эта группа мембранных ударных инструментов употреблялась, как правило, вне поля битвы и имела расширенный ряд, как размеров, так и материалов, из которых они изготавливались. В обращении находились и накры, и литавры. Первые упоминания о них относятся к временам походов Александра Македонского в Индию.

По описаниям различных источников их форма была разнообразной: в виде большого котла, бочки, «плоского» котла. В качестве материалов корпуса использовались глина (керамика), дерево, металл. В дальние воинские экспедиции брали удобные для перевозки «плоские» металлические котлы. Необходимое звучание достигалось увеличением их диаметра и количества играющих одновременно военных «музыкантов». Размеры по диаметру такого инструмента, исполненного в виде огромной бронзовой неглубокой чаши, с мембраной из воловьей шкуры, могли достигать 2-2,5 метров. Данные по таким огромным литаврам приводятся в описании похода хана Хубилая в Китай. Перевозились они на слонах. В отличие от мобильных малых и средних конных литавр, большие литавры не могли использоваться во время передвижения. При необходимости они устанавливались около шатра предводителя. К сожалению, рисунков их не сохранилось. Другая группа больших накр и литавр, исполненная в виде котлов, бочек, в походах не участвовала и использовалась стационарно при ставке великого хана, полководцев для построения перед смотром, передачи важных указов.

 

Рис. 7. Боевые накры [14].

 

Иной способ усиления подачи звуковых сигналов предусматривал одновременное действие небольшой команды музыкантов — накрщиков (прообраз будущих военных оркестров), использующих несколько стационарных накр больших размеров. Сохранился рисунок, показывающий их профессиональную работу при подготовке к началу смотра у монгол [4].

 

Рис. 8. Оркестр накрщиков.

 

Хан в торжественной обстановке вручал командующему армией большой барабан. В него разрешалось бить только по приказу военачальника и звук большого барабана был слышен на всей территории, занимаемой его войском.

Свою сноровку накрщики, литавристы показывали при различных общевойсковых сборах: на смотрах после манёвров, перед битвой и т.п. Голоса больших накр, литавр знали все воины.

Основу игры на них составлял «низкий темброритм». Звуки подобных мембранных инструментов были похожи на те, что описывал Плутарх, говоря о парфянских больших барабанах, которые «издают какой-то низкий устрашающий звук. Парфяне хорошо знали, что из всех чувств, данных человеку, слух особенно легко приводит душу в замешательство, скорее других возбуждает в ней страхи и лишает способности к здравому рассуждению» [15]. Слуховой мир средневекового человека не знал более внушительных звуков, чем эта игра. Из шумов с ними могли соперничать лишь раскаты грома или топот конницы.

Необходимость применения больших барабанов объясняется численностью лёгкой конницы в войсках Золотой Орды. В XV веке она составляла от 200 до 500 тысяч всадников. В походе войско разбивалось на части и занимало при этом обширные территории, необходимые для прокорма огромного количества лошадей. Именно уровень этой, самой громкой системы сигнализации, с внушающим чувства уважения голосом, способствовал взаимосвязи различных частей в походе, не давая армии превратиться в бесцельно движущуюся толпу.

Голос главного барабана передавал непосредственно приказ главного военачальника, в отличие от голосов малых и средних накр, требующих дополнительного визуального подтверждения. На равномерный бой большого барабана отзывались лагерные накры и литавры средних размеров. Войска тут же строились и двигались к месту сбора. Равномерный ритм ударов большого барабана означал всеобщий сбор для проведения смотра, построение перед битвой, сборы в поход и т.д. Частый ритм барабана – сбор по тревоге. Низкие звуки большого барабана никогда не звучали на поле боя и не имели никакого отношения к музыкальным ритмам.

 
2. Сфера государственного этикета

К середине XV века в состав Золотой орды входили многочисленные представители различных племён и народов. Вместе с ними пришли и традиции, имеющие глубокие исторические корни. Громкие звуки ударных мембранных инструментов сопровождали различные церемонии. Возникновение этих традиций восходит к глубокой древности. Понять смысл звукового сопровождения барабанами различных церемоний поможет взгляд на историю их появления [7].

Одним из мест возникновения этой традиции была Древняя Месопотамия. По средневековым представлениям восходящее Солнце издает ужасный шум. И заглушить этот шум может барабанный бой. Речь идет не просто о барабанном бое, а бое царских барабанов, как очень древнем ритуале священнодействия. Клинопись на глиняных табличках сохранила сведения, что еще при шумерах сакральные церемониалы встречи солнца в храмах сопровождались барабанным боем, который может заглушить ужасный шум восходящего светила, не давая ему возможности сжечь Землю.

Упоминание о барабанном бое, при встрече Александра Македонского с гремящим Солнцем, имеется в литературных источниках. В них также сообщается, что при дворе Александра было впервые введено исполнение этой музыки в его честь. Это стало традицией — ежедневным царским церемониалом, который производился три раза в день.

Восточный ритуал музыкального чествования правителя распространился в Средиземноморье и был связан с именем Александра Македонского, который почитался культовой фигурой. Для царских церемоний барабанный бой стал носить название «наубы». «Науба» («навбат») – арабское слово, означающее церемониальный музыкальный салют, отбиваемый в честь правителя на барабанах и литаврах.

Позже исполнение «наубы» стало прерогативой влиятельных лиц, а не только царских особ. Каждому рангу соответствовало определенное число «наубы», выражаемое также своим «цветом» (белая, чёрная, красная и др.). Пять «науба» отбивалось только в честь султана. Исполнение большего числа «науб», чем положено, рассматривалось как неповиновение.

Таким образом, постепенно происходило изменение содержания «наубы»: от сопровождения сакральной молитвы в храмах, затем царского священнодействия и переход к парадному музыкальному салюту. Это привело к появлению устоявшейся традиции по использованию барабанного боя при проведении различных церемоний. Звуковой салют в данном случае представлял собой громкий треск и шум ударных мембранных инструментов, не имея ничего общего с музыкальным ритмом.

Описанное выше имеет прямое отношение к традициям использования барабанного боя для проведения звукового салюта в Золотой Орде. Основанием для этого являются легенды о Чингиcхане и гремящем Солнце, построенные на инверсии эпизода из легендарных приключений Александра Македонского, описанных великим персидским поэтом Низами Гянджеви [8]. В дальнейшем эти традиции Золотой Орды, считающие невыносимый грохот барабанным салютом, подтверждающим верховную сакральную власть и стали основой для проведения некоторых церемониальных мероприятий, с участием ударных мембранных инструментов в Великой Империи.

 
3. Барабаны-литавры, как артефакты власти

Средневековый человек полагал, что за всякой видимой, чувственной, осязаемой реальностью скрывается реальность высшего порядка, которая определяет суть вещей и должна быть, тем или иным способом, отображена в условных символических понятиях и образах. Эта общая ориентация сознания имеет отношение и к такой, бесспорно, важнейшей стороне социальной жизни средневековья, как власть правителя, политическое верховенство и т.д. «У древних народов наиболее значимой функцией правителя была сакральная, обеспечивающая защиту и благополучие земли и подданных. Интронизация — магический обряд, наделяющий правителя при вручении инсигний определённой силой. Благодаря такому воззрению инсигнии правителя получали статус не только внешних отличий, маркирующих и легитимирующих положение их обладателя, но и магических артефактов, с которыми правитель приобретал необходимую для выполнения своих обязанностей и сакральную функцию».

Инси́гнии (лат. insignia «украшения») — внешние знаки могущества, власти, сана или должностные отличия. С точки зрения их функций инсигнии могут быть классифицированы как «конституирующие» и «репрезентативные».

 
«Конституирующие» инсигнии

«Конституирующие» инсигнии использовались в процедуре введения во власть. Вручение государственных реликвий — важнейший элемент торжественной церемонии коронации.

С чем это связано у монголов? Создав Великую монгольскую империю с разнообразным в этническом отношении населением, они встали перед проблемой легитимности своей власти: «…ведь оправдать и узаконить царствование Чингисидов требовалось в глазах не только многочисленных жертв завоеваний, но и кочевого населения центральной Азии, привыкшего подчиняться своим «природным» ханам, и в глазах сородичей-борджиганов, оттесненных от трона». Внешне идеологическое обоснование власти Чингисидов выражалось в принятых символах ханской инвеституры.

В качестве основных «конституирующих» ханских инсигний Золотой Орды к XIII веку были известны: знамя, зонт, барабан. Если на Востоке знамя, зонт – зрительные атрибуты царской власти, то его барабан (личная литавра) – звуковой атрибут верховной власти, «царский» ударный мембранный инструмент. Обретение царского статуса обязательно предполагало наличие этих инсигний. Барабан-литавра и знамя – символы независимости, принципиальные военные трофеи-символы. Выбор монголами царских инсигний, был основан на их представлениях о мироустройстве. Барабан-литавра осмысливался как вместилище харизмы предка, являясь сакральным центром. Например, обретение Тимуром статуса верховного правителя в Чагатайском улусе было отмечено вручением ему царского барабана-литавры.

Громкий звук царского барабанного боя – это однозначный сигнал к вниманию, сосредоточенности, означающий в церемониалах верховный сакральный статус правителя. Звучание царского барабана-литавры — это также сигналы тревоги, опасности и экстренных событий. Он обязательный участник военных действий, управляющий движением войск.

Личные литавры-инсигнии восточных предводителей-полководцев в битве играли особую роль. После её окончания один из этих артефактов терял свою сакральную силу, усиливая значение другого. Так на Западе, согласно неписанному военному кодексу, побеждённый отдавал свой меч, а на Востоке разгромленный предводитель на коленях передавал свой «личный барабан-литавру», одну из важнейших государственных инсигний, победителю.

Для средневекового восточного мира характерны представления о взаимосвязи души Правителя с его знаменем и барабаном. Со смертью правителя должен умолкнуть и звук его барабана, поэтому уничтожение царского барабана было частью похоронного церемониала. Такие факты отмечаются в тимуридских хрониках в связи с кончинами Мухаммад-Султана, Сахибкирана и самого Тимура.

 
«Репрезентативные» инсигнии

«Репрезентативные» инсигнии» сопровождали торжественные или праздничные публичные появления верховных правителей, вручались в качестве даров, выдавались как знаки отличия при различных назначениях. Номенклатура «репрезентативных» инсигний была разнообразна: к ним могли принадлежать знамёна, оружие, барабаны и многое другое, в зависимости от традиции и обстоятельств.

В золотоордынской империи, объединившей под политической и культурной эгидой кочевников различных этнических групп населения, сложился своеобразный кодекс, определивший те знаки и символы (репрезентативные инсигнии), которые означали включение индивида в имперскую культуру независимо от его этнической принадлежности, но в соответствии с его статусом в Империи. Его выражением в Золотой Орде стали, прежде всего, комплект костюма и его аксессуаров, вооружение и конское снаряжение. Отдельно выделим среди них литавры, входящие в группу репрезентативных инсигний. Присвоение ханом того или иного воинского чина сопровождалось вручением литавры в качестве регалий. В таком контексте их следует рассматривать как знаки отличия, упорядочивающие социальное пространство монгольского общества.

Инсигнии служили также почетным подарком и были предназначены для упрочения союзнических и дружественных отношений, в том числе и с церковными институциями. Нередко они были объектом купли или продажи. Ценность инсигний в этих ситуациях, была, безусловно, выше реальной стоимости драгоценных материалов, из которых они были изготовлены, так как за ними стоял авторитет символа власти и уникальность самого предмета.

Особо почетным и уважаемым гражданским лицам и чиновникам в Золотой Орде вместо литавр, выдавался «дум-думбак» — старинный ударный инструмент в форме кубка с натянутой шкурой верблюда или коня, инструмент неопределенной высоты звучания. Это так называемый подмышечный барабан, удобный для переноски и подачи сигналов во дворце или других помещениях. Он являлся как символом власти, так и сигнальным инструментом.

Вышеприведенные данные дают понимание роли барабанов-литавр, как артефактов власти в Золотой Орде.

 
Выводы

О сигналах ударных инструментов в лёгкой коннице Золотой Орды можно сказать словами древнего автора: «Звуки слишком резкие и оглушительные не являются естественными, так же, как издающие их инструменты. Этими звуками пользуются в особых случаях (на поле битвы), их действие можно сравнить с действием лекарств или даже яда, для того чтобы оглушать или ошеломлять…» [13]. Громкие, отрывистые узнаваемые звуки боевых накр, литавр, а не музыкальные «ритмы-команды» позволяли управлять воинами.

Классификация по силе звука выделила три уровня их применения: младшим командным составом, предводителями общевойскового назначения, представителями высшего командования. Именно эти ударные инструменты были необходимы для централизованного командования в битве, в отличие от европейских армий, где подобные инструменты отсутствовали, и правители враждовавших сторон никак процессом боя не руководили, а бились как рядовые воины.

Звуковой барабанный салют накр и литавр пришёл из глубин веков, где демонстрировал сакральную силу царских барабанов [7]. В Золотой Орде считалось, что подобное звуковое приветствие родилось при Чингисхане [8] и являлось частью проведения государственных мероприятий, священным салютом, все составные элементы которого были устремлены на укрепление авторитета, как царствующих особ, так и страны.

Литавры входили в ханские инсигнии Золотой Орды, являясь носителями как звуковых, так и визуальных атрибутов верховной власти. Являясь знаками отличия, они упорядочивали социальное пространство монгольского общества и, глав-ное, подчёркивали легитимность власти. Именно в этих значениях они и появились на Руси после распада Великой Империи.

Это позволяет нам оценить, что это были за инструменты в Золотой Орде, как классифицировались, почему и как использовались, а также осуществить переход к барабанам Руси. В соответствии с восточной классификацией котлообразных барабанов, можно выстроить следующий терминологический ряд: малые литавры на Руси стали называться тулумбасами; общевойсковые (средние) накры, литавры сохранили свои названия; большие литавры получили термин набаты.

Учитывая запрет Православной церкви на инструментальную музыку, можно понять, почему именно данные ударные инструменты, кака не несущие музыкальных ритмов в рассмотренных областях, были востребованы на Руси.

Всё это позволяет перейти к истории возникновения и жизни ударных мембранных инструментов на Руси в период XV — XVII веков.

 
Продолжение следует…

 

Источники:

1. Мищенко С.С., «История появления барабанов в России»
2. Этнические барабаны мира
3. Бехайм В., Энциклопедия оружия, АО «Санкт-Петербург оркестр», 1995
4. Холаб Дж., «Кто такой Марко Поло?», «Карьера Пресс», 2017
5. Журнал «Moziydan sado» (Эхо истории), 2005, № 1, с.16-19
6. Вернадский Г. В., «Монголы и Русь»; М.: ЛЕАН, Аграф, 2004
7. Советова О.С., Мухарева А.Н., «Об использовании знамён в военном деле средневековых кочевников (по изобразительным источникам)»; Археология Южной Сибири. Вып. 23, Кемерово, 2005, С. 92-105
8. Арапов А.В., «Науба» («Набат») Искандара
9. Поспеловский Д., «Христианский мир и великая монгольская империя», Глава 21. Загадочный инструмент «людей солнца»; С-Пт.: Евразия, 2002
10. Shah-nama (Шах-наме). The Sarai Albums, Hazine 2153, Фолио 102a; Тебриз, вторая половина XIV века
11. World Without West; форум Alternate History
12. Ералы Оспанулы, «Музыкальные инструменты использовавшиеся кочевниками в военных походах»; «World Discovery Kazakhstan»
13. Абу Насыра аль-Фараби, Из трактата «Большая книга о музыке»
14. Средневековые боевые барабаны, Музей вооруженных сил, Ташкент
15. Плутарх, «Сравнительные жизнеописания»; М.: Олма Медиа Групп, 2015